Меню навигации

Залезть в подземелье церкви Сан-Клементе. Боковой фасад у нее малопримечательный — XVII века. Мозаика в апсиде волшебная, XII века. Под ней то, что осталось от предыдущего здания, VIII века; самое занятное — пестрые фрески, персонаж одной из которых ругается нехорошими словами (это одна из первых в истории надписей на итальянском). Еще ниже — древнеримские склады и храм Митры (I века). А совсем в глубине течет река. Ее не видно, зато очень хорошо слышно.

(Ольга Гринкруг, «10 вещей, которые нужно сделать в Риме». Из «Путеводителя «Афиши» по Риму«.)

…тот же рынок с хороводом морских тварей: корявые пегие устрицы, черные мидии, фестончатые раковины caposanto, продолговатые, вроде карандаша, capelunga, серые галькоподобные vongole, креветки, крабы, вкуснейшая в лагуне рыба с живописным именем бронзино; горы белых грибов в сентябре, тугие пучки белой спаржи в апреле, огромные болонские яйца круглый год, десятки сортов спагетти — малиновые со свеклой, коричневые с какао, зеленые со шпинатом, черные с кальмарьими чернилами, ослиная колбаса, жеребятина, которую несешь с базара. Навязчивая картинка снова и снова возникает в последние годы — раздумывая о возможных метаморфозах жизни, представляешь себя почему-то на Риальто: в резиновых сапогах и вязаной шапочке грузишь совковой лопатой лед на рыбные прилавки.

(Петр Вайль, «Шлепанцы святой Урсулы«. Эссе из книги «Гений места«.)


На рынке Риальто в предрождественские дни глазеешь вовсе не на бесконечное разнообразие даров земли и моря, а на тех, кто складывает эти дары в сумки.

(Петр Вайль, «Костюм Казановы«. Эссе из книги «Слово в пути«.)


Купить домой серьезных старых сыров в лавках на рынке Риальто, долго нюхать и выбирать, тщательно упаковать, потом не выдержать, разломать их на куски и судорожно сгрызть, сидя на берегу Большого канала.

(Екатерина Деготь, «10 вещей, которые нужно сделать в Венеции«. Из «Путеводителя «Афиши» по Венеции«.)

Фотографической Венеции у Карпаччо нет — ему надо, чтобы было интересно, а не точно. При этом в «Чуде св. Трифона» на заднем плане — подлинная Венеция с каналами, мостами, колокольней, домами, коврами в окнах, на которые облокотились разодетые женщины. В «Прибытии паломников» — легко узнаваемые башни и стены Арсенала, точно такие же, как теперь. В «Чуде св. Креста» — поправляющий черепицу кровельщик, вывешенное на алтане (веранда на крыше) белье, выбивающая ковер хозяйка, вывеска гостиницы «Осетр» (через пять веков «Осетр» — «Locanda Sturion» — на том же месте: десятый дом от моста Риальто по правой стороне).

(Петр Вайль, «Шлепанцы святой Урсулы«. Эссе из книги «Гений места«.)

Церкви, я всегда считал, должны стоять открытыми всю ночь; по крайней мере Мадонна делл’Орто-не столько потому, что ночь – самое вероятное время душевных мук, сколько из-за прекрасной Мадонны Беллини с Младенцем. Я хотел высадиться там и взглянуть на картину, на дюйм, отделяющий Ее левую ладонь от подошвы Младенца. Этот дюйм – гораздо меньше! – и отделяет любовь от эротики. А может быть, это и есть предел эротики. Но собор был закрыт.

(Иосиф Бродский, «Набережная Неисцелимых«)

(Полный текст эссе)

…я прошел четверть мили по Фондамента Нуова и повернул направо у больницы Джованни и Паоло. День был теплый, солнечный, небо голубое, все прекрасно. И спиной к Фондамента и Сан-Микеле, держась больничной стены, почти задевая ее левым плечом и щурясь на солнце, я вдруг понял: я кот. Кот, съевший рыбу. Обратись ко мне кто-нибудь в этот момент, я бы мяукнул. Я был абсолютно, животно счастлив.

(Иосиф Бродский, «Набережная Неисцелимых«)

(Полный текст эссе)

Семнадцать лет назад, переходя вброд одно кампо за другим, пара зеленых бот принесла меня к порогу розового зданьица. На стене я увидел доску, гласящую, что в этой церкви крещен родившийся раньше срока Антонио Вивальди. В те дни я еще был довольно рыжий; в те дни я растрогался, поняв, что попал на место крещения того самого «рыжего клирика», который так часто и так сильно радовал меня во множестве Богом забытых мест.

<…>

Так что можно войти и отстоять службу. Петь будут вполголоса, вероятно, по причине погоды. Если вас устроит такое извинение, то Адресата тем более. Кроме того, вы не в состоянии разобрать слова, на каком бы языке – итальянском или латыни – ни пели. Поэтому вы просто стоите или садитесь на скамью подальше и слушаете. «Мессу лучше всего слушать, – говорил Уистан Оден, – не зная языка».

(Иосиф Бродский, «Набережная Неисцелимых«)

(Полный текст эссе)

«Изобрази», – шепчет зимний свет, налетев на кирпичную стену больницы или вернувшись в родной рай фронтона Сан-Закариа после долгого космического перелета. И ты чувствуешь усталость этого света, отдыхающего в мраморных раковинах Закариа час-другой, пока земля подставляет светилу другую щеку. Таков зимний свет в чистом виде. Ни тепла, ни энергии он не несет, растеряв их где-то во вселенной или в соседних тучах. Единственное желание его частиц – достичь предмета, большого ли, малого, и сделать его видимым. Это частный свет, свет Джорджоне или Беллини, а не Тьеполо или Тинторетто. И город нежится в нем, наслаждаясь его касаниями, лаской бесконечности, откуда он явился. В конечном счете, именно предмет и делает бесконечность частной.

(Иосиф Бродский, «Набережная Неисцелимых«)

(Полный текст эссе)

Крива колокольня церкви Сан Барнаба, под которой пью утром кофе-макьято (macchiato — «запачканный»: эспрессо с каплей молока), выйдя за свежим хлебом в булочную «Пане Риццо» и за местной газетой, хорошо в ней разбирая только разделы спорта и погоды, а что еще нужно.

(Петр Вайль, «Шлепанцы святой Урсулы«. Эссе из книги «Гений места«.)

Карпаччо прекрасен в музее «Академия», но все же лучший — именно в Сан Джорджо дельи Скьявони. Это гильдия ремесленников-далматинцев, выходцев с Балканского полустрова, которых в Венеции обобщенно именовали славянами (schiavoni). Пятнадцать шедевров Карпаччо созданы для гильдий далматинцев и албанцев, его картины есть в музеях Хорватии и Словении. По скудости сведений о жизни художника (отец — торговец кожей, два сына — живописцы: немного), неясна причина его тяги к восточноевропейским народам: может быть, лишь совпадение.

Несомненное совпадение — то, что к Сан Джорджо дельи Скьявони надо идти по Рива дельи Скьявони (Славянской набережной), главному променаду Венеции: от Дворца дожей вдоль воды, сворачивая за церковью делла Пьета. Ориентир надежный: это церковь Вивальди, где по нескольку раз в неделю устраиваются концерты его сочинений, привычных как позывные новостей.

Скуола Сан Джорджо дельи Скьявони оставляет сильнейшее впечатление нетронутого уголка, чувство смущения, как при вторжении в частный дом. Такое ощущение возникает в районах, не достигаемых туристами, — Кастелло, Канареджио, западного края Дорсодуро. Отсутствие транспорта и привычной маркировки улиц спасает Венецию от полной музеизации. Во всяком другом городе турист бесстрашно садится в такси, добираясь до любых углов. Здесь он жмется к Сан-Марко, боясь — и не без оснований — запутаться в лабиринтах улочек, меняющих на каждом перекрестке названия, утыкающихся без ограждения в каналы, с домами замысловатой старинной нумерации: 2430, а рядом — 690.

Скуола Сан Джорджо дельи Скьявони неказиста снаружи и скромна внутри. Но нет места более несокрушимого обаяния, которому поддаешься постепенно и уже навсегда. Хорошие стихи С. Шервинского: «Мерцает дерево смиренной позолотой. / Карпаччо по стенам с прилежною заботой / По фризу развернул простой души рассказ…» Золотистая лента девяти картин высотой около полутора метров — по трем стенам небольшого зала размером десять на одиннадцать. Картины разного формата, и повествование, чередующее длинные и короткие эпизоды, создает запоминающееся чувство ритма и мелодии.

Тот день в 1841 году, когда Джон Рескин обнаружил для себя этот зал с работами Карпаччо, можно считать важнейшей датой в истории искусств. Сочетание готической и ренессансной эстетики, иконной строгости и жанровой свободы, аскезы и праздника — произвело на него впечатление магическое. Тут выстраивается цепочка: труды властителя дум Рескина — интерес к готике — прерафаэлиты — пересмотр иерархии Возрождения — отрицание академизма — возникновение арт-нуво — эклектика XX века.

(Петр Вайль, «Шлепанцы святой Урсулы«. Эссе из книги «Гений места«.)

Случайно набрести на драгоценную мраморную шкатулку под названием Санта-Мария-деи-Мираколи. Загадать желание: если там будет свадьба (по воскресеньям практически наверняка), оно непременно исполнится.

(Екатерина Деготь, «10 вещей, которые нужно сделать в Венеции«. Из «Путеводителя «Афиши» по Венеции«.)

Прийти в скуолу Сан-Рокко, где все стены и потолки покрыты страстной живописью Тинторетто: на вас, как в фильме Хичкока «Птицы», со всех сторон будут нестись стаи бешеных ангелов. Смотреть сколько выдержите. Бояться. Потом вынести свое мнение.

(Екатерина Деготь, «10 вещей, которые нужно сделать в Венеции«. Из «Путеводителя «Афиши» по Венеции«.)

На какой карте найдешь улочку, где обычно останавливаемся мы с женой: Sottoportego e corte dei zucchero — «Сахарный проход и двор»? Двор в самом деле есть, но наша дверь — в «проходе», каменном коридоре, в который надо свернуть с улицы, ведущей к очаровательнейшей церкви Св. Себастьяна, расписанной Веронезе. В пяти минутах ходу отсюда жила семья Карпаччо, его приход — Сан Анджело Раффаэле.

(Петр Вайль, «Шлепанцы святой Урсулы«. Эссе из книги «Гений места«.)

…дикие пляжи Лидо, уходящие к цивилизации «Отель де Бэн», где умер томас-манновский фон Ашенбах в фильме Висконти…

(Петр Вайль, «Шлепанцы святой Урсулы«. Эссе из книги «Гений места«.)

…к Сан Джорджо дельи Скьявони надо идти по Рива дельи Скьявони (Славянской набережной), главному променаду Венеции: от Дворца дожей вдоль воды, сворачивая за церковью делла Пьета. Ориентир надежный: это церковь Вивальди, где по нескольку раз в неделю устраиваются концерты его сочинений, привычных как позывные новостей.

(Петр Вайль, «Шлепанцы святой Урсулы«. Эссе из книги «Гений места«.)

Наискосок от кособокого палаццо Дарио на Большом канале стоит один из самых стройных и элегантных дворцов Венеции — Контарини-Фазан. Построенный во времена молодости Карпаччо, он выглядит новоделом — настолько все ладно и пригнано. Тройное окно с широким балконом на втором этаже, два окна с балкончиками на третьем, узкий фасад: место разве что для Контарини, Фазан уже лишний. Впрочем, в устной истории нет ни того, ни другого: палаццо называется Домом Дездемоны. Почему — фольклор не дает ответа.

(Петр Вайль, «Отелло и Яго в городе иммигрантов«. Эссе из книги «Гений места«.)

Кривобок мой любимый дворец на Большом канале — палаццо Дарио, с розами мраморных медальонов по асимметричному фасаду, с четырьмя раструбами fumaioli — каминных труб, густым лесом встающих на картинах Карпаччо.

(Петр Вайль, «Шлепанцы святой Урсулы«. Эссе из книги «Гений места«.)

Умирающий город хранит свой образ. Здесь красивейший на свете этап, пересылка на тот свет — кладбище Сан-Микеле. Сюда посылают умирать героев литературы и кино. Но облик неуловим, и разгадки Венеции нет ни в книгах, ни в фильмах. И когда приросшая маска окончательно превратится в посмертный слепок, Венеция так и опустится неопознанной на дно лагуны, как замедленный Китеж, со всеми ста восемнадцатью островами и четырьмя сотнями мостов.

(Петр Вайль, «Смерть — Венеция«. Эссе из книги «Гений места«.)


…венецианские чудеса. Птичий — панорамный — взгляд, когда входишь из Адриатики в лагуну и с палубы греческого лайнера видишь шахматный снаружи и желтый изнутри маяк; пестрые рыбачьи паруса у островка св. Елены; отмели, по которым в сотне метров от океанского фарватера бродят пацаны с сетками для моллюсков; дикие пляжи Лидо, уходящие к цивилизации «Отель де Бэн», где умер томас-манновский фон Ашенбах в фильме Висконти; кладбищенский остров Сан-Микеле с кипарисами над кирпичной стеной, где лежит поэт, которого помнишь таким живым. Потом, разворачиваясь правым бортом, принимаешь с высоты парад терракотовых колоколен, белых фасадов, черепичных крыш — то, что снится потом, и снилось, оказывается, раньше.

(Петр Вайль, «Шлепанцы святой Урсулы«. Эссе из книги «Гений места«.)

В Венеции все не так: площадь — не пьяцца, а кампо (пьяцца только одна — Сан-Марко), улица — не виа, а калье. О стены домов бьется вода, и дивно представлять, как все здесь стоит на сваях, что под одной только церковью Санта Мария делла Салюте миллион этих столбов, привезенных с Балкан. Непрочность основы — дна лагуны — сказывается во множестве покосившихся зданий. В 1445 году один умелец взялся выпрямить колокольню Сан Анджело своим секретным способом: башня выпрямилась, но на следующий день рухнула, и архитектор по имени Аристотель Фьораванти сбежал в Москву, где построил Кремль.

(Петр Вайль, «Шлепанцы святой Урсулы«. Эссе из книги «Гений места«.)

…стоит перебраться на другую сторону Большого канала, завернуть за здание таможни на остром мысу, выйдя на набережную Неисцелимых вдоль широкого канала Джудекка (нет в мире лучшей вечерней прогулки), — и перед глазами встанет мощный силуэт храма Реденторе с таким же отбеленным фасадом.

Церковь Реденторе (Искупителя) — шедевр Палладио: компактная огромность. Каждый год в третью субботу июля через Джудекку наводится понтонный мост, к храму идут венецианцы, вспоминая об избавлении города от чумы, служится благодарственная месса, у паперти продают билетики благотворительной беспроигрышной лотереи, от которой у меня осталась школьная линейка «Made in China». Канал заполняют лодки, катера, яхты, по берегу Джудекки на километр выстраиваются столы: в этот вечер положено есть на воде или у воды. Меню — водоплавающее: рыба, моллюски, ракообразные, в крайнем случае, утка. За полчаса до полуночи начинается сорокапятиминутный фейерверк, храм Реденторе ежесекундно меняет оттенки, осеняя разгульный праздник, — и живое величие Палладио неоспоримо.

 (Петр Вайль, «Дворцы в переулке«. Эссе из книги «Гений места«.)

…церковь — единственный венецианский заказчик Палладио.

Ему все же удалось поработать здесь, оставив два фасада, которые доминируют в вечернем городе. Когда над лагуной непроглядно темнеет, глаз наблюдателя, стоящего у воды перед Дворцом дожей, режет одно пятно — Сан Джорджо Маджоре, мертвенно-белый фасад церкви.

Палладио строил храмовые фасады из похожего на мрамор истрийского известняка, который еще и отбеливался от солнца и воды. Белы и церковные интерьеры Палладио, утверждавшего: «Из всех цветов ни один не подходит так для храма, как белый, — благодаря чистоте, напоминающей о жизни, угодной Богу».

(Петр Вайль, «Дворцы в переулке«. Эссе из книги «Гений места«.)


Подняться на кампанилу Сан-Джорджо-Маджоре: это редкий шанс проехаться в одном лифте с монахом. Кроме того, отсюда открывается захватывающий вид на город, каналы, лагуну и длинную очередь желающих подняться на кампанилу Сан-Марко.

(Екатерина Деготь, «10 вещей, которые нужно сделать в Венеции«. Из «Путеводителя «Афиши» по Венеции«.)

Все авторы Все типы Все местоположения

Список объектов

  • Базилика Сан-Клементе

    Базилика Сан-Клементе

    Здание

    Read more
  • Рынок Риальто

    Рынок Риальто

    Еда, Здание

    Read more
  • Гостиница «Осетр»

    Гостиница «Осетр»

    Здание

    Read more
  • Мадонна делл’Орто

    Мадонна делл’Орто

    Здание

    Read more
  • Скуола Сан-Марко

    Скуола Сан-Марко

    Здание

    Read more
  • Сан-Джованни ин Брагора

    Сан-Джованни ин Брагора

    Здание

    Read more
  • Сан-Заккариа

    Сан-Заккариа

    Здание

    Read more
  • Сан Барнаба

    Сан Барнаба

    Здание

    Read more
  • Сан Джорджо дельи Скьявони

    Сан Джорджо дельи Скьявони

    Здание

    Read more
  • Санта-Мария-деи-Мираколи

    Санта-Мария-деи-Мираколи

    Здание

    Read more
  • Скуола Сан-Рокко

    Скуола Сан-Рокко

    Здание

    Read more
  • Сан Себастиано

    Сан Себастиано

    Здание

    Read more
  • Hotel des Bains

    Hotel des Bains

    Здание

    Read more
  • Санта Мария делла Пьета

    Санта Мария делла Пьета

    Здание

    Read more
  • Палаццо Контарини-Фазан

    Палаццо Контарини-Фазан

    Здание

    Read more
  • Палаццо Дарио

    Палаццо Дарио

    Здание

    Read more
  • Сан-Микеле

    Сан-Микеле

    Здание

    Read more
  • Санта Мария делла Салюте

    Санта Мария делла Салюте

    Здание

    Read more
  • Иль Реденторе

    Иль Реденторе

    Здание

    Read more
  • Сан Джорджо Маджоре

    Сан Джорджо Маджоре

    Здание

    Read more